Рассказки Паши Колокольникова

С одной стороны - это наглость - трёп от имени любимого литературного и киногероя. А с другой стороны - допустимый литературный приём. Гоголь тоже, вон, приплёл бедного пасечника Рудого Панько. И ничего. Всё с рук сошло.
Орфографию не трожьте. Так положено.

Вопрос по психеатрие.

Когда я учился в девятом классе, меня как победителя олемпиады по рускому языку премировали бесплатной путёвкой в Сибирь на поезде Дружбы. Раньше школьников возили в таких поездах. И меня тоже повезли в зимние каникулы в Томск, Омск, Красноярск, Иркутск. Там было девять или десять вагонов, набитых победителями. С нами за старших ездили приподаватели из разных вузов. Чоткая такая поездочка получилась. И полезная с познавательной точки зрения и интересная с точки зрения культурнова развития неокрепшего психическова организма.

Мы с ребятами узнали многа нового. Я озеро Байкал видел собственными глазами и город Братск с ихней ГРЭС. И гдето танк стоял на площади, не помню только где точно. Врать не стану.

Только дело не в танке. А совсем даже в человеческой психиатрии. Вот значит мы едем всем кагалом в Сибирьские города. Дорога длинная, а делать нечего. А на ходу ведь не погуляешь, поезд то уедет. Вот и сидишь в купе, в карты режешся. Ну не один конечно, а с товарищами. Такими-же школьниками. Вот начали со скуки фокусы карточьные всякие смешные показовать. Дале – более. Начали гипнотезёров изоброжать. И тут у меня пацаны засыпать начали прямо в секунду. Штабелями укладывалися. Мы сначало решили что придуриваютса, а потом видим что нет. С нами приподаватели в купе были. Им тоже стало интересно. Начали опыты всякие ставить. Задания всякие давать, иглами руки протыкать и всякие болезненные процедуры нехорошие с подъопытными производить, чтобы не сомневатся что они не претворяютса.

Вобщем кончилось тем, что ко мне на сеасы пол поезда приходить начало. И взрослые тоже. И почти все засыпали. А потом мне мой товарищ Коля говорит - пойдём машиниста загипнотезируем. Пускай нас в Турцыю отвезёт. На кой, грит, нам ихний Красноярск дался, чё мы там забыли. Я подумал и согласился. Я в этом Красноярске и не был ни разу и ничё забыть там не мог. У меня все вещи в чемодане под полкой спрятаны. А в Турцыи Коля сказал можно опыты со сцены показовать и кучу денег заработать, чтобы черепах попугаев для школьного живого уголка накупить. Там они копейки стоят.

Вот решили что надо идти. Как все спать легли, мы потехоньку вышли из купе и вперёд – электровоз захватывать. Дураки малолетние. О чём только думали? Щас то я понимаю что там между первым вагоном и кабиной прохода нет. А тогда не сообразили. Дошли до конца и упёрлись в дверь закрытую. Что делать не знаем. Я Кольке говорю, мол, надо ждать, когда остановимся и перебежать по улице. А он мне говорит – давай на расстоянии мысль внушай. Пусть машинист поворачивает обратно. Типа наоборот хорошо м- можно тут до утра стоять и мысль внушать и никто ничо не скажет. Если что, то мы просто заблудились и туалет ищем.

Начал я машинисту внушать. Часа два с перерывами внушал про Турцыю. Замёрз уже сильно. А он собака только быстрей поехал. Тогда я Кольке говорю , что наверно Турцыя слишком далеко и машенист несогласный в неё ехать. У нево ведь тоже семья небось и дети. Чё бы он их бросать стал и в Турцыи ему делать нечего потому-что там в основном на ишаках ездют а профессия машиниста спросом не пользуется.

Колька подумал и согласился. Тогда он мне сказал внушать куда нибудь поближе. А мы кроме Турции только Америку знали. Но она тоже далеко и машинист бы не поехал. Короче говоря плюнули мы на это дело поехали Красноярск долбанный смотреть.

И вот у меня теперь к вам вопрос. Возможно ли на расстоянии застваить человека развернуть поезд в обратную сторону? С точки зрения современной науки психеатрии. А то может мы вообще зря мёрзли и время теряли. А потом мне мама книг по психетрии накупила думала я врачом –илюзеонистом стану. А я их читать не стал и после девятова класса школу бросил и попёрся в автотехникум.

Об изобретатилях.

Я когда учился на автотранспортном в Алтайском политехникуме, у нас был преподователь по техобслуживанию Василий Никифорович Панарин. Старый такой дед лет шестидесяти. Или Панавин? Сейчас уже точно не помню. Да и не важно это. А важно, что он был известный на весь Бийск изобретатель и рацеонализатор. Тоже разробатывал всякие удевительные транспорные средства. У него в будке при мастерской на видном месте были развешены какието дипломы и свидетельства очевидцев о том что он когда то чёто изобрёл и сконструировал. Он всех первокурсников в них тыкал, рассказывал сколько денег сыкономил бы если-бы всё пустить в серийное производство. Обещал показать механизмы в работе.

Мы правда его действующих изобретений сами не видели, но рассказы слышали. Нам Юрка Старцев рассказовал. Он после техникума преподовать в нём остался и был чуток старше нас. Одним из этих чудес конструкторской мысли Василия Никифоровича был чудо барабан с тросом, который крепился к ведущему колесу машины и превращался в настоящую лебёдку. Никифорыч всё рассказывал как его можно за пять минут присобачить к любому Жигулю и тот превращался в ГАЗ-66. Но Юрка барабан видел и учавствовал в его испытаниях. Ему даже доверяли крепить его к нашей Газели, когда Вася загонял ту в какую нибудь лесную колдобину глубиной с воронку от фугаса. А в ней грязь по пояс. Ну и когда Юрка нам излагал про ходовые испытания конструкции, то говорил такими оборотами, что мы с Хыцом специально просили повторить рассказ, чтобы запомнить. А то мы и слов то таких не слыхали.

Но нашему то курсу досталась работа над новым изобретением заслуженного рационализатора – общедоступным транспортным средством для районов Алтая. Никифорыч сказал нам, что механизм должен двигатса по снегу и по воде, состоять из простых и надёжных деталей, быть предельно лёхким в сборке, но при этом иметь высокую проходимость и простоту обслуживания. Сметливый старик додумался, что это должно быть чтото похожее на судно на воздушной подушке, но только без подушки. Потомушто её устройство сильно удорожает конструкцию. Поэтому обошлись восмиместной надувной лодкой. На дно её вырезали кусок толстой фанеры в виде яйца, который Василий Никифорович называл почемуто «донным элипсом». На этот элипс прикрутили секцию от стеллажа под инструменты. Из железных уголков весом в центнер. Назвали её несущей рамой. Эти рамы ржавели у нас на заднем дворе.

После этого стелаж обшили «навесными панелями» из той же некрашеной фанеры. Получилась такая складненькая с дыркой в верх собачья конура на лодке. Приводиться в движение она должна была воздушным винтом. Ну ясно, что авиодвигатели известных фирм тоже не укладывались в смету, поэтому решили использовать мотопилу «Тайга», как самую подходящую по тактико-техническим характеристикам. Вот где он спёр настоящий двухлопастной винт сказать не могу. Слово старику давал.

Короче говоря всю первую осень и начало зимы наша группа работала над этим сооружением из металолома и фанеры. Как мы вкалывали в надежде на хорошую успеваемость! Даже вечерами с Хыцом оставались. Чёто пилили, драили шкуркой, резали, красили, шлифовали и полеровали. Так этот старый пень потом нам ещё умудрялся всю душу за свой зачёт выматывать. Такая скотина. Дай бог ему здоровья.

Но однажды и наш день пришёл. Ящик окончательно сколотили. Василий Никифорович объявил дату лётных испытаний. Дело было перед самым Новым Годом. Мы почти всей группой кое как вынесли на руках из мастерской этот паровоз. Сщасливый Василий Никифорович попросил его сфотогрфировать на фоне детища, быстрёхонько завёл мотор и хотел поехать по двору. А треск стоял на весь Бийск. Но оно не ехало. Наверно снег сырой был. Хотя и мороз градусов пятнацать. А толкать эту штуку нельзя. Винтелятором в лоб так звезданёт, что вобще больше некуда не поедёшь. А Никифорыч сразу сообразил что дело в снеге. Тащите говорит агрегат к Бие. Верёвки захватите. Там на льду будем обкатывать.

А до Бии километра два. Ладно, поволокли, кому зачёт нужен. Мы с Хыцом в коренных. По бокам пристяжные. А народу поубавилось. Пока тащили, Никифорыч всё рядом шёл и разъяснял нам, что надо двигатель обкатать и доработать. Тогда можно выводить на проэктную мощность. А мне чото всё про обратную дорогу думалось. От реки к техникуму подъём сильный.

Ну допёрли. Скатили с берега прямо на лёд. Вася закуривает, ходит вокруг машины, топает ботинком по льду и приговаривает – ничего, ничего. Щас полетишь как миленькая. И нам рукой показывает, что вот, мол, смотрите, какую технику осваиваем. Потом опять её заводит, залезает в ящек и начинает газовать. Оно не едет. Но шевелитса начинает. Поворачиваетса на месте. А мы уже и так подальше стоим и даже ещё малость отходим. Чуствуем что мощность уже проэктная и можно сказать запредельная. Бензопила да ещё винтелятор этоже два в одном. Всяко даже погромче кукурузника будет. А если чёнибудь в харю прилетит?

Тут Никифорыч выскакивает из ящека и нам кричит, чтобы снимали лишние панели. Облехчать конструкцию будем значит. Потомушто мощности не хватило самую малость. Вы ж, мол, видели, я практически уже ехал. Ну понятное дело. Оторвали мы боковые и верхнюю доску. Но Вася пошёл дальше. Вы говорит щас вяжите к передку верёвки и будете моим разгонным блоком. А я заведусь и когда выйдем на первую скорость махну вам рукой. Тогда и разбегайтесь в стороны. Дальше я сам поеду. И сразу ходовые качества по воде проверю. Вон через ту полынью пролечу. А вы фотографируйте.

У меня тогда закрались сомнения конечно. А потом думаю, а чё он мне родственник чтоли? Я сколько над его проэктом горбился и напильником работал? А другие? А он хоть бы поблогодарил раз или зачёт автоматом поставил. Ну думаю - через полынью, так через полынью. Она всего то метров двадцать в деаметре. Может и выплывет ещо.

Разогнали мы его как положено. Верёвки бросили и по сторонам. И всё заработало. И Вася сам проехал метров сто до полыньи. И прыг туда сходу. Во думаю дурак! А он уже плывёт. Щасливый и по роже видно что сильно гордый. Только брызги в стороны. Правда не быстро, но до другого края доплыл. И остановился. Мотор ревёт вовсю. Паромщик, млять. От берега до берега как дерьмо там плавает. Выехать то кромку не может. И так медленно в воду погружатса начал. Опять видно чёто не дорасчитал. Проэктной мощности не достиг. Хорошо ещё что мы тут с верёвками подскочили. Я вот щас думаю, а если бы мы доски не отломали, сумел бы он так быстро на лёд выпрыгнуть? Всяко не успел бы.

А потом вентилятор до воды достал. Как жахнет! Треск как на лесоповале! Щепки в небо! Рёв на всю округу. А потом тишина. Только Василий Никифорович сильно кричит. Хорошо никого из техникумовских тёток рядом не было. Они бы от таких слов сразу зажыво замёрзли. А так мы только немножко пригнулись от неожиданности.

Но зато обратно тащить ничо не надо было.

Такшто эта тема про всякие транспортные аппараты мне даже очень интерестна и понятна.

О расшерении сознательности.

У нас в автобазе года два назад работал на фургончике Серёга Докучаев. К нам из Бийска приехал. Чё-то у него с женой не сложилось. Он там на заводе стеклопластиков на камазе вкалывал. Нормальный такой парень. Весёлый, безотказный. Чё не попросишь, обязательно сделает. Зимой раньше всех на базу приходил. А жил рядом в общаге. Попросишь его машину прогреть – никогда не откажет. Приходишь – мороз минус тридцать, а у тебя машина уже тёплая стоит – ни соляры тебе, ни паяльных ламп, ни пускачей. Серёга уже завёл, прогрел и куда-то съехал, а мы ещё только за путёвками к диспетчеру тянемся.

Мы с Хыцом поначалу хотели как-то его отблагодарить, бутылку ему купили на празднование его первого месяца работы. Думали, вечером останемся в боксах и отметим. Ну и себе взяли, конечно. Закуси набрали. Сидим, дожидаемся. Думали, уважим - ему приятно будет. Приезжает. Мы к нему, айда, мол, с нами, не пожалеешь. Мы, мол, тебе праздничный стол накрыли. И тут он нам говорит – я, говорит, мужики не пью и с вами пить не буду. Не хочу принципам изменять. Такая у меня жизненная позиция и установка. У нас аж от обиды руки задрожали. Чуть весь стол наземь не уронили. Хыц на меня смотрит и в ухе ногтем ковырять начинает от напряжения. А Серёга увидел, что мы разволновались и тут же говорит - я, говорит, к вам со всем уважением, но вы в своей Суртайке от жизни сильно отбились и от прогресса отстали. Айда, говорит, со мной, я вас сам угощу.

Открывает заднюю дверь своего фургончика и головой мотает во внутреннем направлении. Ну, залезли мы. Сели по бокам. Серёга - вслед за нами и дверь прикрывает. И улыбается загадочно. Щас, говорит, щас. Лезет в какой-то ящик в углу под брезентухой и достаёт оттуда бутылку пластиковую двухлитровую. А в ней наполовину, как вода, плещется. Ну что, говорит, отметим? Мы, конечно, спрашиваем, что это такое. А он пробку свинчивает и нам под нос бутылку суёт. А там ацетон. Я же сразу учуял и узнал. Говорю Серёге – как-то несколько неожиданно это для меня. Я, мол, не готов ещё и, извините, ацетон пить не буду. Хыц тоже материться начал и хотел из фургончика выйти на свежий воздух.

А Серёга ржёт и нас не пускает. Да никто пить и не предлагает, типа. Исключительно только нюхать и дышать в соответствии с научным движением прогресса. Вот, мол, дураки провинциальные. Щас всё подробно изложу и обучу. Я, говорит, на Пластмассе намастрячился. Там все продвинутые давно сознание расширили и во вселенную с другого конца теперь смотрят. И нас с Хыцом разглядывают оттудова как в телескоп или бинокли.

И начал он нам рассказывать, как далеко общечеловеческое сознание ушло пока мы щебень железнодорожникам возили. Мы такого даже с ящику не слышали. Про миросоздание нам всё рассказал в двух словах, про космос, в котором человеческий дух летает. И даже микробов, с которыми можно разговаривать, потому что они такие же умные, как и мы, только их поймать тяжело. А Серега ловил и допрашивал. А можно и в стратосферу залететь. И всё, говорит, в этом сосуде истины. И бутылку так поднял и любоваться ею начал. Я, мол, через это душевный покой и разнообразие приобрёл. Мне теперь всё по-барабану, потому что я понял. А чё понял, не сказал.

Только мы с Хыцом тогда всё равно ничего не поняли и нюхать не захотели. Нам и лететь некуда не надо было. Мы по бутылочке приняли, бутербродами закусили и по домам культурно пошли. А Серёга остался. А мы не стали его беспокоить. Видим, человек ацетончику в баночку плеснул, из мешка полиэтиленового рукавчик смастерил и давай дыхательную гимнастику производить. Мешочек надуется, раздуется. Глазки добрые, щасливые. Чего ж мы человека от дела отрывать будем.

А потом случилась неприятность. Начал Серёга альтернативные способы расширения самосознания приискивать. И не просто так, а благодаря своему фургончику. Тогда начальство наше горючку решило экономить. Хозяин где-то чё-то увидел и скомандовал все недомерки типа газелей на газ перевести. Ну и вставили в Серёгин фургончик газовую импортную установку. И баллоны на раму повесили на 300 литров. Четыре баллона - и в каждом по 80 литров расширителя сознания.

Серёга и не выдержал. Начал вечерами модернизировать установку. Так, чтобы можно было летать в стратосферу, не выходя из фургончика. Мы, конечно, видели, что он вечерами оставался и трубочки какие-то в кузов пропихивал, но мешать не стали. Человек образованный -небось, знал, что делал. У них на заводе пластмасс много всяких лабораторий было. И не такое, наверно, создавали и конструировали.

Да видать чё-то он не рассчитал или нарушил в технологическом процессе. Не срослось у него чё-то. Ну и улетел он дальше, чем обычно. Вместе с фургончиком. А ботинки на автобазе остались. Их потом пожарники нашли. Главное, дело в феврале было, а ботинки летние. Видать, на человека с расширенным сознанием и мороз тоже не распространяется.

А я так думаю, что неизвестно еще, куда он улетел. Момента-то отлёта никто не видел. Он же вечерами летал, чтобы не беспокоить никого и работе не препятствовать. Может и вернется ещё. Потому что кроме ботинок никаких доказательств Серёгиного существования не обнаружили.

Но я бы на его месте не возвращался нипочём. Потому что ему тут такой звезды пропишут за сгоревший камаз и два автобуса, не считая Газели, что и с расширенным сознанием не отмахнешься.

Точно говорю.